Накануне Дня усыновления, 17 сентября, в Комитете Верховной Рады по вопросам гуманитарной и информационной политики говорили о семейном воспитании. Главный вывод оказался неутешительным: закон, который четыре года ждал подписи президента, наконец вступил в силу, но реальной защиты ребенка это пока не добавило.
Речь идет о законе №2541-IX, который был подписан президентом и с 5 августа вступил в силу. Документ должен был разграничить ответственность государства и общин в сфере защиты детей. Однако слушания показали: формального распределения полномочий мало — государство до сих пор не довело до ума часть подзаконных актов.
Семья — не свободная койка
Количество приемных семей и детских домов семейного типа (ДДСТ) перед полномасштабным вторжением составляло около 5100, а сейчас — менее 4000. Каждый день в такие семьи устраивают примерно шесть-семь детей — ровно столько же из них выбывает. При этом статус ребенка-сироты или ребенка, лишенного родительской опеки, ежедневно получают около 35 детей.
Мать-воспитательница Татьяна Венгренюк сформулировала проблему точно: «Детский дом семейного типа — это прежде всего семья, а не социальная услуга или проект». По ее словам, семьи, воспитывающие детей с травмами, инвалидностью и сложным поведением, нельзя воспринимать как место, куда можно просто «подбросить еще нескольких детей».
Когда благополучие только на бумаге
Острее всего на слушаниях говорили о контроле. Глава Временной следственной комиссии Павел Сушко привел случаи, когда в семейных формах детей били, а службы одновременно отчитывались о благополучии. В Днепре в одну семью годами устраивали детей, хотя она не справлялась. В Одесской области в свежесозданную приемную семью сразу устроили нескольких подростков; позже одну из них побила приемная мать.
Эти истории не дискредитируют семейные формы — они показывают, что формальный контроль не защищает ребенка. Когда соцслужба, школа, медики и полиция подписывают каждый свой документ, но полной картины не видит никто, возникает коллективная безответственность. Подробнее — в материале «Зеркала недели».
Закон есть. Людей и денег — нет
Глава Госслужбы по делам детей Валентина Зозуля рассказала: в штате органа предусмотрено 200 должностей, но фактически работают только 74 человека. На Волыни около 30% общин имеют лишь одного работника службы по делам детей, а зарплаты часто составляют 10–12 тысяч гривен.
Исполнительный директор Ассоциации городов Украины Александр Слобожан сообщил, что 92% опрошенных общин назвали проблемой нехватку кандидатов в приемные родители. При этом проект бюджета на 2027 год предполагает уменьшение доли НДФЛ для общин с 64% до 60% — то есть обязанности растут, а ресурсы сокращаются.
Ребенок после 18 лет не исчезает
Приемная мать Ирина Уманская, в семье которой воспитывается 10 детей (шесть — приемных), рассказала, что получает около 86 тысяч гривен ежемесячных выплат. Значительная часть уходит на коммунальные расходы, обслуживание дома и топливо. На одежду, кружки, развитие и отдых денег фактически не остается.
Представительница Украинского Хельсинкского союза по правам человека Аксана Филиппишина предложила продлить помощь детям под опекой до 23 лет, если они учатся. Минсоцполитики в очередной раз заявило, что работает над такими изменениями, но конкретных сроков названо не было.
Чего не хватает системе
Заместитель главы Верховной Рады Елена Кондратюк сформулировала проблему так: «За защиту детей отвечают все понемногу — и никто конкретно». Война поставила систему под беспрецедентное давление: по данным ЮНИСЕФ, более 2,6 миллиона украинских детей перемещены из-за боевых действий — 791 тысяча внутри страны, почти 1,8 миллиона за рубежом.
Есть осторожно утешительная цифра: детей в интернатах — 3265, это на треть меньше, чем два года назад. Но более 58 тысяч детей имеют статус сирот или лишенных родительской опеки, на учете по усыновлению находятся 14 333 ребенка, а кандидатов в усыновители — всего 1850.
Эксперт по правам ребенка Людмила Волинец обратила внимание на проблему другого уровня: в реформе трудно найти лично ответственного за конкретное решение. Когда полномочия распределены между ведомствами, службами и общинами, ребенок может застрять «между ведомствами», а попадание в семью не должно зависеть от того, работает ли в его области сильная общественная организация.
Ранее портал Знай сообщал, усыновление — это обучение в процессе: мама двоих детей про иллюзии и профессиональную помощь. Также мы писали, НМТ превратился в кошмар: через что проходят дети.
